«Накосячу и потом отвечать буду»: почему выпускникам интернатов сложно найти работу


28.08.2017 / Сурнина Полина

Трудоустройство сирот из интернатов – сложное и неблагодарное занятие. Чтобы интегрировать такого выпускника в обычную жизнь, мало найти ему место работы и жилье. Нужно еще, чтобы он не сбежал, не сдался, приходил на эту работу изо дня в день. Стопроцентно работающих механизмов нет, к каждому нужен индивидуальный подход. Благотворительный фонд «В твоих руках», курирующий три детских дома, в прошлом году определил на стажировку в ресторан «Сыр» свою первую выпускницу – Любу Рыбакову из Петровской школы-интерната в Ярославской области. И выяснилось, что для того, чтобы научиться порционно резать тирамису, нужно сначала победить страх неудачи и наказания.

zhe_msk_luba_20170712_010-kopiya_resize-600x400.jpg

«Почему ты боишься?»

– Как ты собирала черешню в прошлый раз? Ты столько времени тут, ты не знала, что не надо 20 минут оформлять один стакан черешни?

– Я смотрела, чтобы она была чистая.

– Почти двадцать минут. Я засекал. Сто грамм черешни.

– Пока ее вымоешь…

– Черешня весит 15 грамм.

– Штук шесть, получается.

Стажер кондитерского цеха Люба Рыбакова хихикает. Полутемный второй этаж новиковского ресторана «Сыр» на Садовом кольце. Середина лета. Скоро время ланча. Они сидят на столе и препираются – крошечная короткостриженая Люба в белой накрахмаленной кепке и шеф-повар ресторана Мирко Дзаго – телезвезда, породистый итальянец с бородой и вьющимися волосами до плеч, похожий на Иисуса Христа.

– 20 лет – уже не ребенок. Телефон умеешь использовать. А отдавать десерт одной сложно. Потому что ты боишься. А почему? – продолжает возмущаться Мирко с присущей итальянцам темпераментностью, помноженной на вольное обращение с русским языком.

– Накосячу и потом отвечать буду.

– А ничего страшного. Даже если тебя ругают. Просто если ты не берешь ответственность, тебя никогда не будут ругать, и ты никогда не будешь двигаться. Этот момент надо тебе понять. Я фанат ругать? Я ору как собака на кухне, правильно? А может быть, ты правильно сделаешь, и я тебя похвалю? 20 лет – ты должна понять, ты здесь развлекаешься или хочешь реально работать. И ты еще сама не знаешь, правильно? Ты хочешь стать кондитером?

– Не просто кондитером, а вообще поваром.

– А почему?

– Потому что мне нравится.

Мирко Дзаго и Люба Рыбакова. Фото Женя Жуланова



«Давай хотя бы попробуем»

Прошлым летом волонтер Петровской школы-интерната Маша Сологубова пришла к соучредителю фонда «В твоих руках» Зое Каревой с предложением. Она сказала: «Есть такая чудесная Люба, она учится в колледже на повара-кондитера, сейчас каникулы, и если мы Любе не поможем, она будет сидеть и, скорее всего, пить в Ростове. Нам нужно куда-нибудь ее устроить. Ты сейчас скажешь, что это очень страшно, и Люба умеет только пинать мяч, и ничего не выйдет, но давай хотя бы попробуем».

Зоя, однако, не испугалась и обратилась к Мирко Дзаго – познакомилась с ним в другом детском доме, куда Мирко приезжал проводить мастер-класс. Тот сказал: почему нет. Быть наставником Любы он поручил Олесе, своему су-шефу. Зоя с ней пообщалась, рассказала, что Люба исполнительная, дисциплинированная, но не всегда может понять с первого раза. Практика длилась месяц, и с тех пор Люба стажировалась в «Сыре» еще два раза – зимой и этим летом. Оба раза договаривалась сама.

Эта история, в которой на первый взгляд нет ничего фантастического, для выпускников интерната сравнима с полетом в космос. Кражи и драки в их резюме встречаются гораздо чаще.

«До прихода волонтеров в жизни Петровской школы-интерната через год после выпуска большая часть ребят бросали учебу, попадали в сомнительные компании, кто-то получал судимость. Были и те, кто через 5-7 лет сводил счеты с жизнью, кто-то пропадал без вести», – рассказывает Маша Сологубова.

Сама она пришла в интернат через программу «Друг по переписке». «Первый год мы с моей подопечной девочкой играли, гуляли, рисовали, ели вместе, и нам казалось, что все хорошо, – вспоминает Маша. – А через год пришло понимание, что это ничего для детей не меняет, дети остаются там же с неразрешенными вопросами и сиротскими болевыми точками. И тогда мы с друзьями стали думать о программе наставничества. Через два года познакомились с Зоей и их фондом, и им эта идея оказалась близка». Руководство интерната тоже пошло навстречу и одобрило регулярное общение с детьми – и в результате появление наставников сильно улучшило статистику.

Фото Женя Жуланова


«Почему ты не стала быстрее?»

Во время первой стажировки в «Сыре» Люба в основном присматривалась к тому, как работают другие, мыла ягоды и делала корзиночки про запас. Но когда она приехала в третий раз, выяснилось, что Мирко ждет от нее большей самостоятельности. А для выпускников интернатов это самое трудное. «За десять лет там они усваивают такой подход: лучше я вообще не буду ничего делать, потому что все равно сделаю плохо, а меня еще и ругать будут», – рассказывает Маша Сологубова.

Мирко это понимает. «В предыдущей жизни очень много времени за нее думали. И это сложно потом делать самой», – говорит он. Но все равно кипятится.

– Тебе смешно, а когда будешь работать в другом ресторане, будут люди хуже, чем я. Или лучше, чем я. Вряд ли хуже, я плохой.

– Нет лучше людей, – говорит Люба убежденно.

– Нет лучше меня? Я самый хуже, ты меня путаешь. Серьезности надо чуть-чуть больше. Ты столько раз стажировалась, почему ты не стала быстрее? Эти замечания я тебе делал еще зимой.

– Зимой я приглядывалась, а сейчас уже многие десерты отдаю, чизкейк этот медовый.

– А тирамису почему боишься?

– Я боюсь неправильно его как-нибудь разрезать.

– Там надо резать на квадратик, тарелка на весы, какао сверху и положить … Чизкейк тебе проще, потому что все четко. А в тирамису форма нечеткая, и это психологически сложно, – объясняет за Любу Мирко.

А вот чего он никак не может понять – почему за два месяца в ресторане Люба узнает больше, чем за год в колледже. «Там вообще ничему не учат, – старается объяснить Люба особенности российского специального образования шеф-повару новиковского ресторана. – Приходишь и халявный диплом получаешь. На первом курсе мы вообще только картошку чистили. А на третьем должны кондитерку изучать. Мне интересно, мы будем ее изучать – или нет». Учиться в колледже Любе еще год. Следующий шаг – поступление в Сергиев Посад. Это настоящий взрослый опыт: все узнать, собрать документы, сдать экзамены.

Мирко Дзаго и Люба Рыбакова. Фото Женя Жуланова


«Сойду с пути хорошего»

Люба попала в систему, когда ей было около трех лет. Отец набросился на мать на глазах Любы и ее старшей сестры и убил ее. Люба рассказывает про это достаточно спокойно, без эмоций: «Мать у меня была плохой. Из дома что-то крала. Мужиков при отце приводила. Он не сдержался, реакция сработала».

После того как отца посадили, Люба вместе с сестрой оказались в детском доме. Старшую девочку забрала приемная семья, а Любу в восемь лет перевели в Петровскую школу-интернат. Сейчас она не поддерживает отношения ни с кем из семьи. Говорит: «Если я буду общаться с сестрой, я сойду с пути хорошего и пойду по плохой дороге, а мне этого не надо. И брат еще есть сводный по матери, я тоже с ним не обща